Очень часто, когда я ложусь спать, —

Как исчезнет во мраке палас, —

Появляется страшная трусость,

Что всю ночь не даёт сомкнуть глаз.

А потом, уже к полночи ближе

(Будто чтобы трепать нервы мне),

Странный гул пробегает по крыше

И по к дому прижатой трубе.

Со сноровкою скачет блошиной

По стене — треугольный, нагой —

Призрак, вызванный фарой машины,

Проезжающей вслед за другой.

Очень часто, когда я ложусь спать,

И вода превращается в лёд,

Я зову свою страшную трусость,

Как товарища, что не уйдёт.

Если я стану жестоким,

Зло в своих мыслях храня,

Помни про наши истоки —

Не уходи от меня.

Если в душе моей стужа

Не понимает огня,

Помни, что я тебе нужен, —

Не уходи от меня.

Если от грусти рассечин

Я потерял чувство дня,

Помни, что я переменчив, —

Не уходи от меня.

Если ужалю словами

И отравлю как змея,

Помни о связи меж нами, —

Не уходи от меня.

Если сердечную бездну

Стянет стальная броня,

Помни, что я не исчезну, —

Не уходи…

Окончен бал, прислуга моет вилки.

Огромный зал до свеч пропах толпой,

Сам воздух стал какой-то вязко-липкий,

Какой-то тёплый, приторный, густой.

Журчит струя, вздымаясь ввысь, в фонтане.

Доносит ветер цокот лошадей,

И дарит образы ночные темнота мне,

Несущиеся ото всех аллей.

Не знаю ничего на свете лучше,

Как мысленно творить, мечты тая,

Ведь главное — не то, чему нас учат,

А то, чему ты учишь сам себя!

И я смотрю на лунные дороги.

Зло умирает где-то у земли.

Как же ничтожны мы! Как мы убоги!

Что и самих себя не сберегли!

Мне наказал Господь явиться к вам,

Чтоб с ваших лиц, что от страданий резки,

Испепелить дурные арабески

И основать в сердцах прекрасный храм.

Я приведу вас, братья, к тем мирам,

Где доброта главенствует над мерзким.

А если мне идти в дорогу не с кем,

То я себя распять вам снова дам.

Любите всех: кто прав и кто виновен,

Кто выше вас, кто ниже и кто ровень —

Собою подавайте им пример.

Но если вы горды и ждёте власти,

То Сатана, по вашему согласью,

Явит гаргулий, гарпий и химер!

Пространство темнеет в вопросах

О происхождении мест.

Быть может, мы — спицы в колёсах

Машин сверхразумных существ?

Знать: кто мы, откуда — запретно.

И я убеждаюсь порой,

Мы — часть Его эксперимента

Над тканью живой и душой.

Глаза застилает от солнца,

И тускнут в молчаньи огни…

Когда же дождь правды прольётся

На наши бездумные дни?

Быть может, слой газа прорезав,

От радости еле дыша,

Мы свалимся в мир антитезов

Всего, чему верит душа?!

К Чёрту пойдёшь иль к Господу, —

Мне всё равно, пойми.

Хватит! Наелся досыту!

Перебираю дни,

Словно странички книжные,

Словно бумаги важные.

Мы же хотели — ближнее,

А получили — дальшее.

Хватит! Виски пульсируют,

Вздулись на них витки.

Всё, что я попросил, — уют,..

Не оглянулась ты,

Будто бы не услышала,

Будто бы я не спрашивал.

Мы же хотели — ближнее,

А получили — дальшее.

Понял всё слишком поздно я.

Жди от людей добра!

Но… ты опять серьёзная,

Ты говоришь: Судьба!

Вроде как с болью слаще ей,..

Вроде как ты обижена.

Мы не хотели — дальшее,

Просто не вышло — ближнее.

Почему не придумать много ласковых слов

И тебя в них одеть, в них тепло и уют.

Ты мне дашь вдохновенье для новых стихов.

Ты не слышишь? Они уже ждут,

Как ты их позовёшь, призовёшь ото сна

И согреешь в ладонях своих.

Фельетон мой один, твоя повесть одна,

Почему бы не слить это в стих?

Почему бы не стать для тебя всем, кем мог,

Чтоб ускорить в душе твоей взрыв,

Чтоб сама на меня ты надела венок,

А потом целовала, забыв

Про прошедшие дни, где брели мы впотьмах,

Где не знали друг друга. Сейчас

Мы дрожим, ощущая невидимый взмах

Наших крыльев. И радость из глаз

Ярче пёстрых цветов всех персидских ковров.

Знаешь, жизнь как кружащийся снег.

Почему не придумать много ласковых слов

И тебе подарить их — навек.

Не сомкнёт ресницы

Благородный Рыцарь,

Сквозь рассвет и тени весело бредёт.

Он поёт: «Награда —

Поиск Эльдорадо!»

С этой смелой песней он идёт вперёд.

Но прошли столетья,

Рыцарь не заметил,

Что погасло сердце, борода бела.

Зной пройдя и стужу,

Он не обнаружил

Светлый Эльдорадо, где не знают зла.

И в пути однажды

Он увидел: влажный

Силуэт витает в полуночной мгле.

«Призрак,— молвил Рыцарь,—

Может находиться ль

Светлый Эльдорадо где-то на земле?»

«Отпечатки пальцев,

Прах цивилизаций,

Поцелуй любимой,— Призрак отвечал,—

Счастья мириада —

Это Эльдорадо! —

Это зыбь финалов, истинность начал,

Это ветер рвётся

В королевство солнца,

Это радость взгляда в полдень ноября,

Это кроны сада,

Всплески водопада —

Это Эльдорадо! — он внутри тебя!»

Мне однажды снилось,

Что слетели листья,

Хоть и был июнь на

Дворе. Безлунно

Было в роковую

Ночь. Я видел бурю,

Что неслась с востока,

Долго, издалёка,

Быстро нарастая,

Страшная, святая,

С кровью в своих клочьях,

Будто в венах. Ночью

Этой было жутко.

Злая, словно шутка,

Буря мчалась дальше,

Всё сметая в кашу,

Стёкла разбивая,

Страшная, святая...

Утром ветры стихли,

Только редко вихри

Забавлялись пылью.

Солнце жгло уныло.

А деревья стали

Высыпать на камни

Изумрудный ливень.

Листья так бессильны,

Одиноки, дики…

…Я проснулся в крике.

Не ловите шальную комету —

Не мешайте ему улыбаться.

Не сгоняйте с лица его эту

Беззаботную маску паяца.

Не будите случайные смерчи,

Не идите по просеке зыбкой,

Пусть окончится он, этот вечер,

Его кроткой бездумной улыбкой.

Пусть он будет не здесь и не с нами,

Но не будет ни жалок, ни грустен.

В наслаждении детскими снами

Пусть заблудится полностью. Пусть он

Не узнает, что мы были рядом,

Что вели полушёпотом толки,

Что кроссворд лишь на четверть разгадан

И лежит на второй верхней полке.

Что на улице листья опали

И страшны ветки голых черешен,

Что по-прежнему много печали.

Пусть же будет одной скорбью меньше!

Так помолимся, вспомним хоралы,

Пусть найдётся в нас добрая сила,

Ведь сегодня (вы знали? вы знали)

Его сердце раздавлено было,

А любовь, не без грубых оваций,

Была вытоптана в монолите.

Не мешайте ему улыбаться.

Не будите его — не губите.

Ты так красива, когда читаешь,

Когда мечтаешь о нас вдвоём;

Когда, проснувшись, мой взгляд встречаешь

И понимаешь, что мы пройдём

Сквозь всю насущность житейских молний

И благовоний измен и зла,

Мы выйдем к сердцу немых гармоний.

С моих ладоней ты свет взяла.

Ты так красива, когда смеёшься

И отдаёшься душою мне;

Пусть ты уходишь, но ты вернёшься,

Не отречёшься. Ты — луч во мгле

Беззвёздной ночи моих раздумий:

Сушёных мумий и облаков,

Печальной страсти в пылу безумий,

И полнолуний, и мотыльков.

Ты так красива, когда целуешь,

Когда бичуешь словами ум,

Когда по чуду порой тоскуешь,

Когда рискуешь не наобум,

А знаешь точно, чего добиться,

Как разделиться на четверть, треть.

Ты так красива, живая птица,

Ты хочешь взвиться и улететь…

Инициатором издания сборника стихов об СВО выступил раменский поэт Юрий Иванович Фролов. По его словам, авторов из разных уголков России, чьи произведения вошли в книгу, объединяет любовь к Родине и сопричастность к происходящим в стране историческим событиям.

В сборник включены десятки стихотворений как профессиональных литераторов, так и любителей поэзии. Юрий Фролов отмечает, что собранного материала хватило бы еще на два подобных издания.

Презентация книги с участием авторов состоится 21 февраля в 16:00 в ДК «Сатурн».

Вход на мероприятие свободный для всех желающих.

Источник информации: РАММЕДИА.

И не спится мне, и не пишется,

И прощения за проступок нет:

Слог последний мой — моя ижица —

Буква «я» моя, моя буква «z».

Тучи вяжут дождь будто варежки;

Вспышки ломаной озаряют холст;

Листья плачут так… так, как плачешь ты,

Ты, которую я довёл до слёз.

Ветер рвёт окно слишком вдумчиво;

Нет дороги, есть маленький пролив.

А ты спишь уже, ты замучена,

Ты узнала, как я несправедлив.

Мне чужие все — все без разницы —

Человек любой за тугим окном,

Даже дождь чужой проливается…

Этот дождь чужой, — я с ним не знаком!

И не спится мне, и не пишется,

Лбом уткнулся я в ледяной квадрат;

Как же ты горька, моя ижица —

Даже слов нельзя воротить назад.

Представь небес невидимые дали,

Вдохни всей грудью лёгкий аромат.

Мы, безусловно, здесь уже бывали

Лет, может, сто иль тысячу назад.

Мы так же шли дорогой-облаками

(Они наши следы ещё хранят),

И так же солнце высилось над нами,

И каждый день был музыкой богат.

У горизонта мы остановились,

И я читал божественную милость

В твоей природе, в каждом малом жесте;

И дрожь как ветер веяла по коже…

Я одинок и ты, похоже, тоже,

Давай же будем одиноки вместе.

Актёрам дар другими жить присущ,

Но после сцены ватою щербатой

Стирается и грим, и тень, и тушь,

Улыбка вслед за розовой помадой.

Актёр уходит. Комната пуста.

В реальность проводящая дорога

Сквозь коридор, где с пёстрого листа

Глядит лицо, прищурившись немного…

Так звёзды безнадёжно далеки!

Так всё наивно! очевидно! просто!..

Заброшены на полки парики.

Слоится пыль на плоскости помоста.

Прожекторы укутались в чехлы,

Им снятся нецветные сочетанья

О призраках, которые ушли,

Растаявши как марева тумана, —

Так я уйду. Ушедши, не вернусь.

Быть может, через год, быть может, завтра;

И мне на плечи рухнет этот груз —

Громада одинокого театра.

Щель меж занавесок.

Свет ярчайше резок.

Улицы обрезок.

Льдом покрыт карниз.

Тишина и нега.

Полдень в миг разбега.

Небосводы снега,

Падающих вниз.

Судя по погоде,

Холод на подходе…

Вот и жизнь всё бродит

Ото сна ко сну.

Мне сегодня тускло,

Будто сохнет русло,

Не раскрасят чувства

Радугу мою.

От судьбы не деться,

Да и не малец я.

Если дождь из сердца,

Не поможет зонт. —

Рок канатоходца!

Всё, что остаётся, —

Это «быть как солнце»

(Константин Бальмонт).

Приди ко мне из sms,

Из Интернета или в гости,

Из снов ночных, с самих небес

(Из облаков состроив мостик).

Приди ко мне как дар волхвов,

Приди ко мне ударом в спину,

Приди внезапно — как любовь,

Как взрыв, тряхнувший Хиросиму!

Приди. Я пью на кухне чай,

Гляжу в окно на улиц стаю,

Где я бы мог тебя встречать,..

Но ты ведь не придёшь! Я знаю.

Бросаю монету в кепку бродяги,

Мне мелочь не жалко, лишь сдача всего,

Наверное, стали мы чуточку скряги,

Судьба пролетает и жизнь оттого.

В лохмотьях старинных, со свалки наверно,

Пиджак детский вроде, ему по плечу,

Всего лишь копейка, но счастье безмерно,

Скажи мне бродяга, за что я плачу.

И лица другие, у нищих едва ли,

Румянец багровый подёрнет щеку,

В морщинах с землёю, что лишь пропахали,

Разрывы от оспы, направо к виску.

В пакете еда, барахло и закуска,

В глазах пустота, недоверие, стыд,

И по лицу не понять, кто ты русский?

У нас помнят всех и никто не забыт.

Витрины мелькают и манят икрою,

Жизнь сытая дразнит и мимо течёт,

Бродяг таких море никто и не скроет,

И в дом их к себе вряд ли каждый возьмёт.

Иду и бросаю монетку я в банку,

А сам в голубые глаза загляну,

Зачем же ты мерзнешь браток спозаранку?

Зачем в переходе сидишь не пойму?

Брезгливо прохожие смотрят в жестянку,

Меняются дни чередой, уходя,

На хлеба краюху и кашу овсянку,

И можно… заснуть папироской чадя.

Пусть сердце не будет жестоким, холодным.

Жалейте других, а потом лишь себя,

Не мелочи ради сидит бомж голодный,

В замерзших руках лоскуток теребя.

В программе космос нестыковка,

Француз с утра не полетит,

С арабами большая забастовка,

И старта срыв Ширак простит,

Америкосы надоели,

.....и маловата МКС,

Мы наш костюм едва надели,

Без мыла, вряд ли бы налез.

Вьетнам нельзя, зачем бесплатно,

Китаец был, одна возня,

Летали год туда-обратно,

Да и достала их родня.

Просматривали долго список,

Монголы пахнут кизяком,

Британцы не летят без висок,

А немцы только лишь с пивком,

Зачем Курчатов постарался?

Ракеты, научив летать,

Не думал о деньгах, не гнался,

Но надо же кого-то брать,

В галактике один не воин,

Да и охота поболтать,

Взять Петросяна — он достоин,

Но весь полёт мы будем ржать.

Савицкая уже не может,

А помоложе не найдешь,

И вот меня сомненье гложет,

Один челнок, как поведёшь?

Систем и кнопок очень много,

Еды, ну тюбиков пятьсот,

Без светофоров пусть дорога,

Но как добраться до высот,

Растим на смену космонавтов,

За пальму первенства держась,

И кто подскажет точно, прав ты?

В орбите год юлой кружась,

Где лучше навести порядок,

В начале млечного пути?

Или на земле где много грядок,

Но где хозяина найти?

Мы рвёмся, доказать пытаясь,

Не зря Гагарин первым был,

И во славе будущей купаясь,

Забыли про житейский тыл,

Страна мозгов и идиотов,

Лауреатов, алкашей

Ненужных дорогих пилотов

Страна мильёнов и грошей,

Яхт, вертолётов, лимузинов,

Бездомных брошенных детей,

Чеченцев, молдаван, грузинов,

И в космос улетающих идей.

Люблю я сильно эскимо,

Пломбир конечно тоже,

Но денег рубль, лежал в трюмо,

Да и пломбир дороже.

Запомню точно детский мир,

Стаканчик с круглой шапкой,

Как продавец, словно факир,

Продал всё в миг охапкой.

Вот на завод попасть бы мне,

И влезть по горло в мусс,

Купаться в сливочной волне,

Я смог бы, я не трус.

И лакомку, толкнуть с брюлле,

Исполнить все мечты,

Плывя в кофейном корабле,

Есть торт до тошноты.

Попробовал бы все сорта,

С вареньем, с коньяком,

На палочке, и без неё,

Без сливок с молоком.

Никто тебе не запретит,

Ныряй и ешь сполна,

Клубничное на дне лежит,

Пустяк лишь глубина.

Но вот вдруг голос мой осип,

Пропала быстро речь,

Я вынырнул, а рядом грипп,

Пришлось в кроватку лечь.

Теперь не скоро захочу,

Свой фокус повторить,

Я правду расскажу врачу,

Зачем теперь мудрить.